Я – твоя женщина! - Юлия Руденко

Дарья Свириденко шла по Ростову, устало не замечая кипучего движения жизни вокруг нее.

— Здрасти! — послышалось откуда-то сбоку.

Даша подняла глаза от серого асфальта и увидела двух веселых девчонок подросткового возраста.

— Здрасти, Дарья Николаевна! Вы со школы? А давайте мы вам поможем сумку донести! — защебетали ее ученицы.

Прошел год, как Дарья покинула столицу и развелась с мужем. Ей повезло — в одной из музыкальных школ освободилось место преподавателя фортепиано. Она незамедлила трудоустроиться. Однако, ей, как новичку, установили самый низкий оклад. Тянуть сына было тяжеловато, но чувство к Саше Гарову помогало пережить все невзгоды.

Девочки искренне радовались встрече с молодой учительницей. Они схватили ее тяжелый пакет с нотами и по очереди несли его до самой Дашиной «хрущевки».

— Дарь Николавна, а мы технический зачет завтра сдаем или послезавтра?

— А разве я вам не записала в дневники?

— Вы сказали, что уточните.

— Ага! Пятый класс сдает в пятницу. Значит, послезавтра. Ну что? Будем прощаться?

— Ой, Дарь Николаевна! Мы так волнуемся, так волнуемся!

— Чего?

— Вдруг не примут зачет?

— Волнуетесь, значит, наоборот, сдадите! Бегите домой, а то меня уже заждались…

— Ладно, до свидания! — протянули ученицы сумку Дарье Свириденко.

— Пока — пока! Спасибо, что помогли, — улыбалась молодая женщина, внешне почти не отличавшаяся от тех, кого ей приходилось учить.

Ее настроение слегка улучшилось. Она поднялась на второй этаж. Комната в коммуналке была открыта настежь. Из ванны до входной двери шла водная дорожка.

«Ясно: работа Максима! — улыбнулась Даша. — Куда только мама смотрела?».

Она устало опустилась на стоящий в прихожей стул и медленно начала снимать с себя туфли. Напряжение, скопившееся за рабочий день, постепенно выходило из натертых мозолей, из гудящей головы, из подернутой остеохондрозом спины. Даша хотела только одного: упасть на что-нибудь мягкое, закрыть глаза и провалиться в сон.

— А кто здесь прише-ел?! — вышла в коридор Дашина мама Эмилия Андреевна. — Максим! Ну-ка иди, смотри!

Подросшему мальчику очень хотелось казаться взрослым. Он молча вскарабкался к Даше на руки и с интересом стал разглядывать свои разрисованные фломастерами ладоши. Как будто только что их увидел.

— Давай раздевайся скорее. Супчик сварила. С фрикадельками! Сколько тебе половников? Три?

— Мам! Ну какие три? Два. И то неполных!… Все, Максим, шагай в комнату, маме нужно идти руки мыть и кушать.

Мальчик послушно слез с коленок и твердо отправился по назначению, потом вдруг остановился:

— А ти руки с мылом будешь мыть?

— С мылом, с мылом! — улыбнулась Даша.

— Пра-авильнё! — серьезно протянул малыш и ушел в комнату.

— Ну что? Разговаривала с начальством? — поинтересовалась Эмилия Андреевна, когда Даша уже отставила на край стола пустую тарелку.

— Разговаривала. Бестолку.

— Неужели ничего не прибавили к окладу?

— Не-а.

— И этот «герой-москвич» — папаша ваш — хоть бы копейку прислал сыну!

— Мам! — с укоризной произнесла Даша.

— А чего «мам»? Что, неужто он там бедствует как мы? Бессовестный!

Денег действительно не хватало. Все время приходилось занимать. Потом отдавать. Потом снова занимать. И так бесконечно…

Даша лежала на кровати, дремая под думы о далеком, но любимом человеке, когда раздался громкий телефонный звонок.

— Дашу? Почему? Дома. Сейчас приглашу, — услышала она твердый и энергичный голос Эмилии Андреевны.